в их дворе, куда их всех однажды вывели родители поиграть, лет …дцать назад.
— Ваши дрищи гораздо хуже, чем просто придурки! — горячо воззвал Петя. — Они вас решили поиметь во имя своих тараканов!..
— И наши тараканы нервно курят по сравнению с ихними, — угрюмо подытожил товарищ. — Или я не прав?!
В целом, Федя и Петя — знакомые и почти родные парни, и если бы не их желание «любви», то мальчишки были б отличными «жилетками». С ними можно делиться самым сокровенным, девочки-подруги не всегда такие откровения понимают, а вот мальчики-друзья очень даже. Может, сейчас и настал момент «Понять и простить».
— Дрищи — это великие учёные, которые делают переворот в науке, — произнесла Настя. Без особого задора, примирительно.
— Мы помогаем в меру сил, — выдохнула Олесия. — Спасение человечества и всё такое…
Девушек губит любопытство, так в ста случаях из ста. То есть, сначала радует, а потом уже губит.
— Ха-ха, — сказал Федя (именно сказал). — По-вашему, мы похожи на педерастов? По чесноку.
Ответить «да» — обидятся, а иные варианты — риторика. Девчонки промолчали, нервно зажевали по ириске, вспоминая, как мордовороты целовались вчера вечером.
— Короче, дорогие вы наши, дрищи занимаются изготовлением наркоты, — усмехнулся Федя. — Просвещаю.
— А вас используют как соучастниц, — поддержал усмешку Петя. — Чтобы опосля на других свои делишки «повесить».
Девочки впали в небольшой ступор. А дружбаны с улыбочками нанесли ещё один удар, ниже пояса, — и совсем не тот, о коем мечтают втайне девственницы:
— Кстати, вас самих ещё не брызгали чудо-духами?..
— Жаждем глянуть, как Олеська с Настькой целуются.
— Покеда, — мордовороты, ухмыляясь, переглянулись и отошли к своей машинке, припаркованной неподалеку.
Вот тебе и поняли, и простили… Москва — тот город, где можно ожидать что угодно и от кого угодно. А ситуация, писец, странная, мягко говоря!.. С дрищами девоньки знакомы лишь полтора дня, а с громилами полтора десятка лет. Девчонки ощупали мозольки на белых рученьках и взгрустнули.
Товарищи стояли и жевали ириски у своей тачки, когда к ним прицокали девоньки. Ороговевшие ладошки нежно тронули парней за могутные торсы.
— Умоляем, помогите проучить этих… преступников-наглецов! — страстно молвили подружки.
У олигархов обычно есть оправдательные документы на все миллиарды, кроме самого первого. У юных див всегда есть ясные отмазки на все вопросы, кроме простых. Стены в обороне треснули, да здравствует атака. Мордовороты нахохлись:
— Почему у вас телефоны были недоступны? Обе трубы, — внезапно наехали друзья детства. — Весь долбанный вечер!
Лица подружек наполнились недоумением.
— Ты чё, отключала телефон?
— Не-а, меня бы мама убила… А ты?
Девочки достали смартфоны, нажали кнопочки «На-старт». Трубки оказались отключенными.
— Дрищи?..
— Или кошак…
* * *
— Слышь, по ходу родичи скоро разбегутся, исключительно из-за нас с тобой, — умиротворённо сказал Леонтий Волков. — Второй раз папашу подставляем.
— Некрасиво, — согласился Миша Зайцев. — А главное, опыты страдают.
Братики диалогировали, лежа в своей спальне. На город опускались сумерки, а ночь освежает мысли, как известно. Адская нежить и творческие люди подтвердят.
— Экспериментам необходим промышленный масштаб, — размышлял Зайцев. — Только в результате множества можно получить нужное качество.
— Да, если помнишь, я это уже предлагал, — зевнул Волков. — Надо согнать несколько десятков прирожденных онанистов, заставить их себе подёргать, замутить сотню флаконов зелья, а потом тупо ходить и брызгать на всех подряд.
Спасём мир, даже если он будет сопротивляться! Правда, всегда встает вопрос о желании мира быть спасённым.
— Осталось решить, что же делать с родителями на время опытов, — зевнул и Зайцев. — Не на улице же предлагать респондентам свершить эякулят?..
17. Свежачок
Утро встретило Леонтия Волкова запиской, лежащей на барной стойке в кухне (она же гостиная). Нежным почерком мамы было написано: «Дорогие дети! Мы с папой уехали на недельку, отдохнуть от бедлама, который намедни появился в квартире. Вы уже взрослые, и, наверное, знаете, что делаете, но для нас с папой это чересчур сложно. Питаю большую надежду, что к нашему возвращению — вы разберетесь с бедламом, и далее не будете огорчать родителей. Целуем».
— Йес! — воскликнул циник, делая характерный жест. — Нереально понимающие родичи! Эй, Мишаня!..
— Я здесь, — в кухню заглянул Зайцев, на растопыренной пятерне, в вытянутой руке, он нёс поникший презерватив. — Вот, нашёл у папы под кроватью. Кондом использовался сегодня ночью, таким образом, папа сам нам помог. Можно делать очередную порцию возбудителя.
— Класс, всё в линеечку, — восхитился Волков. — Ток почему сегодня ночью, вполне, что гондон старый…
— Запах, — односложно ответил ботаник, он чуть раскрыл презерватив и пихнул его к носу брата. — Понюхай и поймешь.
— Верю, верю! — отпрянул Леонтий, кривя физиономию.
* * *
Пока Миша наводил очередной флакон аэрозоля и клеил к нему этикетку «Папа» — Леонтий залез на «Сосайтники» и раскидал некий пост в десятке групп, из серии «продаю и покупаю».
— Теперь ждем! — объявил он, потирая ладошки. — Щас понабегут онанисты…
— Ну-с, — ботаник склонился над монитором ноутбука, щуря глаза за профессорскими линзами, прочёл вслух: — Подою мужчину! Дорого и без выноса мозга. Телефон… адрес…
У больного лихорадкой температура может упасть не оттого, что он выздоровел, а потому, что он умер. Почувствуйте разницу, что называется.
— Лол, — без тени улыбки сказал Миша. — Вряд ли кто на такое объявление откликнется.
— Чувак, не занудствуй, — самоуверенно отбрил братец. — Лучше выдвини предложения, каких девок первыми будем трахать.
— Совершать коитус, — поправил ботаник на автомате. — Мне кажется, что Олесия и Настя самые достойные, — Зайцев-джуниор вдруг залился краской и поправился: — Достойные стать первейшими респондентами, я имею в виду.
Девственность у ботаников — тот недостаток, который проходит. Не всегда, но довольно часто. Циник подмигнул смущённому братику:
— Да не межуйсь, Мишаня, — он взял смартфон. — Щас я девкам наберу и забью стрелочку на вечер.
* * *
Общее несчастье сближает. Причем настолько, что враги становятся друзьями, а посланные в сад — любовниками. Так далеко у молодежи из Хамовников не зашло, но это не значит, что не зайдёт. Примерно в данном ключе думали мордовороты, вальяжно развалившись на передних сиденьях своего «Фольца» 2002 года выпуска.
Девчонки-подружки просиживали заднее сиденье, с надеждой взглядывая на громильские затылки.
— Чё за одеколон нам был подсунут? — размыслил Петя. — А ведь был подсунут.
— Поймаем академиков и всё узнаем, — угрюмо ответил Федя. — Чё моск терзать понапрасну.
— Прежде всего, академиков надо наказать, — влезла Олесия. — Набить морду, а после уж и выспросить.
— Не, лучше их самих побрызгать — их же духами, — подала голос и Настя. — А, может, сразу полицейский спецназ вызвать? Пусть штурмуют квартиру, возьмём с поличным наркодельцов…
Радикальные меры хороши там, где есть радикалы. Здесь же в наличии парочка интеллектуалов, которые наверняка купили где-то на eBay заморский газ, вызывающий глюки в виде говорящих кошаков и целующихся мужиков. Но девушкам — девушкино, а Пете с Федей — петефедино… Мордовороты зажевали по толстой ириске и сплюнули сладкой слюной.
— Менты тут ни к чему, — заметил один из дружбанов. — Олесь, Насть, вызванивайте дрищей, забивайте стрелу. Начистим хлюпикам рыла, а опосля поглядим…
— Пусть они сами звякают, — возразила одна из девушек. — Мне кажется, что дрищи на нас «запали», и, значит, железно проявятся. — Олесия вдруг осеклась. — Млин…
Я старюсь быть счастливой, ведь надо стараться этому. Но глупо впутывать личное счастье в планы мести. Тем паче, что и счастья-то нет, — какие-то фантазии подсознания, которые иногда по-хамски врываются в сознание.
— Так-так-так, — развернулись громилы узколобыми ликами взад. — А можно попродробней про «запали»?!
— Ну… не мы же, а они… в нас влюбились, — девушки явно занервничали, что наглядно проиллюстрировали паузы во фразе и переглядки. У женщин — чувства, у мужчин — эрекция, и обе формы возбуждения стреляют без предупреждений.
— Чё?! — не въехали мордовороты.
Отчаянно запиликал смартфон Олесии. Взгляды персонажей переключились на трубу.
— Дрищи?!
— Угу.
— Давай, изобрази радость и напросись на встречу! — воскликнула Настя, толкая подругу. И подмигнула воздыхателям: — Окей, мальчики!
Никаких чувств к дрищам нет. И никогда не было.
